добавить комментарий

Год 21-й как гибрид 17-го и 91-го. Расклад факторов

Я уже не раз писал, что у системы нет другого выбора, кроме выбора между хунтой и перестройкой, и попытка нащупать третий путь неизбежно свелась к гибридной хунте, пока что обозначенной как Госсовет. Так называемый «плебисцит» сейчас проходит не за или против «обнуления», а за или против легитимизации хунты и сословного государства. И пока проходит хорошо знакомый процесс «всенародного одобрения», оценим его реальные последствия и расклад факторов. И сопоставим с двумя предыдущими точками бифуркации российской истории.

В 91-м, на фоне очевидного развала системы и отчуждения от нее инертного большинства населения, основным двигателем было желание скопившихся на нижних и средних этажах системы агрессивных паразитов реализовать открывающуюся возможность. В 17-м основным двигателем была усталость от прогнившего коррумпированного режима, воспринимавшегося как анахронизм, и желание справедливого переустройства общества, дополняемое желанием возмездия. Сейчас сочетаются оба фактора.

Желание возмездия паразитам и справедливого социального устройства, характерное для активного меньшинства, сочетается с отчуждением основной массы населения от «власти» и наличием широкого слоя низовых паразитически ориентированных особей, стремящихся, как это у них называется, «выбиться в люди». Этот слой похож не на массы деклассированных и деградировавших выходцев из крестьян, оскотиненных и озлобленных веками крепостного права и его жульнически проведенной отменой, а, скорее, на молодую поросль социальных низов начала 80-х, большей частью шедших в гопники, меньшей — пытавшихся сделать карьеру «по комсомольской линии» и в КГБ, но быстро обнаруживавших, что все хлебные места уже заняты.

Как несправедливость воспринимается все, происходившее после 91-го года, и особенно, после 2000-го.

Конечно, возникает вопрос, что и кем воспринимается как несправедливость, требующая возмездия. Жульническая приватизация 90-х — абсолютным большинством, хотя, значительной его частью — с оттенком зависти. Подавление свобод и репрессии режима двухтысячных — скорее, меньшинством. Но произвол власти и ее охранных структур на всех уровнях — опять же, большинством. «У Иван Иваныча был небольшой словарный запас. И потому одним и тем же словом он называл всех — и ментов, и депутатов и геев». Этот анекдот, попавшийся мне в Сети, можно считать картинкой с натуры. Социологи сейчас утверждают, что «у населения резко выросла агрессия по отношению к власти», но социологи видят лишь вершину айсберга, поскольку при общении с социологом «население» инстинктивно старается вести себя достаточно обтекаемо.

Что в этой ситуации делает «власть». Вводит новую конституцию с некоторыми откровенно репрессивными «поправками» и, разумеется, протаскивает в нее пункт о Госсовете, полномочия и структура которого «будут определены федеральным законом». До появления этого закона можно лишь предполагать его содержание, но смысл создания этого органа понятен. Это должна быть завуалированная хунта, закрепляющая де юре положение, сложившееся де факто. Как, впрочем, и другие «поправки».

Но пункт о Госсовете вызвал брожение и даже своего рода фронду в «российской элите». И потому его пришлось срочно заменить «обнулением». Однако, все противоречия, так насторожившие большую часть номенклатуры, вплоть до высшей, остались и даже обострились.

Если первоначально проект Госсовета имел какие-то очертания и мог быть предметом открытого торга, то теперь все проще. В пакет втиснута «поправка», согласно которой будет некий Госсовет, а каков он будет, впоследствии «будет определено специальным федеральным законом». Соответственно, вся борьба вокруг этого будущего закона переносится под ковер, а круг участников автоматически сужается. Из-под ковра уже доносятся визги. Дважды подряд в прессе выступил одиозный «новый дворянин» с программными положениями грядущей хунты. Как бы заманчиво ни звучали для широкого слоя паразитической «российской элиты» его посулы железной рукой противостоять смутьянам и охранять «традиционные ценности» крепостного рабства и холуйства, реальный смысл их понятен.

Я уже писал и повторю: вся номенклатура сама хотела бы де юре оформить сословное государство, но она прекрасно знает аппетиты «группы товарищей», стремящихся стать хунтой. И понимает, что репрессии против смутьянов смутьянами не ограничатся. Тем более, что эта «группа товарищей», сложившаяся в ходе событий 14-го года и заявившая о своих претензиях демонстративным убийством Немцова, уже успела себя проявить громкими и наглыми уголовными делами не только против смутьянов, но и против тех, кто мешал их так называемому «бизнесу», или тех, чьи активы им приглянулись. Уж об этом все в «российской элите» хорошо осведомлены. По сути речь идет о том, что желающая стать хунтой узкая группа высшей номенклатуры противопоставляет себя остальной номенклатуре под предлогом необходимости защиты системы и обеспечения передачи активов и власти по наследству.

И понятно, что став из хунты де факто хунтой де юре, эти товарищи начнут заглатывать всех подряд, поскольку сейчас кормовая база сжимается как шагреневая кожа, а лозунг «борьбы с коррупцией» оправдает любые отъемы активов. Вся российская псевдоэкономика существует за счет продажи сырья. Даже то немногое, что в России производится, производится по западным технологиям и на западном оборудовании. И производится практически полностью для внутреннего потребления или экспорта в бывшие постсоветские республики и некоторые другие страны третьего мира. Но платежеспособный спрос, обеспечиваемый перепадающими населению крошками нефтегазовых доходов, падает и будет падать. Работающий на этот спрос малый бизнес находится на грани вымирания. Взять ни с населения ни с малого бизнеса нечего, да и средний бизнес — кроме тесно аффилированного с чиновниками и финансируемого из бюджета —  дышит на ладан. Настал черед этого аффилированного бизнеса и, соответственно, участвующих в нем чиновников. А заодно и крупного бизнеса, не связанного непосредственно с товарищами из хунты и их приближенными. И это все в «российской элите» чувствуют.

Поэтому, пусть пока все выглядит как победа той «группы товарищей», о которых я ранее писал как о сторонниках военного положения, своего рода ГКЧП 2.0, другая «группа товарищей», имеющая опору в более широком слое «российской элиты», где каждый боится быть сожранным товарищами из хунты, будет продолжать подковерную борьбу, стремясь из чувства самосохранения не допустить утверждения всевластной и всепожирающей хунты. Можно заметить, что некоторые прежде не затрагивавшие политику представители интеллигенции, «деятели культуры» и шоумены вдруг начали громко и резко высказываться против «обнуления». Хотя в качестве лозунга «для народа» напирают на «обнуление» и «стремление Путина к пожизненному правлению», все «заинтересованные лица» прекрасно понимают, что Путин все равно скоро уйдет и речь совсем о другом. И опять, как в 17-м и 91-м возникает своеобразное тактическое совпадение интересов у думающего и решительно ненавидящего паразитическую систему меньшинства и у наиболее агрессивного и считающего себя обделенным слоя низовых паразитически ориентированных особей. Плюс, конечно, у боящихся быть сожранными хунтой товарищей из номенклатуры, включая крупную, и некоторых «олигархов» (вполне понимающих, что они являются первыми кандидатами на раскулачивание).

Трудно предсказать, какое событие станет триггером развала системы. Социологи прогнозируют массовые протесты на осень, но протесты могут начаться и из-за июльского «всенародного одобрения» и из-за новых «коронавирусных ограничений», которые неизбежно попробуют продлить как инструмент запрета митингов.

Коллапс псевдоэкономики неизбежен, и даже экономная трата ресурсов ФНБ при умеренной девальвации рубля вряд ли сможет помочь оттянуть этот коллапс более чем на несколько месяцев. Тем более, что девальвация, кроме приятной возможности номинально наполнить бюджет, имеет и неприятную сторону — рост цен не только на импортные, но и на все российские товары вплоть до полной остановки производства тех из них, которые в наибольшей степени зависят от импортных составляющих. Учитывая поведение российского ЦБ, можно предположить, что девальвация назначена на конец лета. Соответственно, инфляция и спад производства будут нарастать в течение осени и весьма подкрепят ту «ненависть к власти», о которой говорят социологи.

Предусмотрительно принятые дополнительные репрессивные законы тоже в любой момент грозят превратиться в триггер. Уже хотя бы потому, что они достигли некоторой критической массы, которая начинает препятствовать их полезному для власти применению. И более того — грозит вызвать неконтролируемую цепную реакцию, ведущую к взрыву противодействия или, как минимум, массового неприятия. Причем, не только со стороны подавляемых протестующих. В сущности, с каждым новым таким законом обычный рядовой полицейский и омоновец априори начинает все яснее усваивать, что он служит не в полиции, призванной защищать народ от воров и бандитов, а в охранной госкомпании, призванной защищать воров и бандитов от народа. 

Наконец, последнее. Голосовать против или не голосовать вообще. Голосование проходит не за или против «обнуления», а за или против легитимизации хунты и сословного государства. С одной стороны, это должно бы автоматически склонить к голосованию против. Но, с другой стороны, сама эта проектируемая хунта, подлежащая учреждению еще не принятым законом, является источником турбулентности и триггером процесса распада.

И я пока даже оставляю в стороне тот факт, что «власть» постарается не допустить провала «плебисцита» и, скорее всего, сможет добиться нужного результата даже в том случае, если придет и скажет «нет» настроенное против «поправок» большинство. В этом случае триггером сразу станет фальсификация результатов (причем, без фальсификаций все равно не обойдется, даже если придет не все настроенное против большинство, а его наиболее активная часть — эта часть не так уж мала и не уступает по численности тем, кто по разным причинам проголосует за). В другом случае, если объявленный результат не приведет к массовым протестам, триггером станет так называемый «раскол элит», ожесточенная подковерная грызня вокруг закона о госсовете на фоне падающей псевдоэкономики, распила имеющихся резервов и постоянно, то здесь, то там, вспыхивающих протестов.

Вопрос сводится к прогнозированию траектории, что выгодней и дает больше шансов на менее кровавый распад: возможные массовые протесты по результатам «плебисцита» или неизбежные небольшие перманентные протесты, сопряженные с нарастающей грызней во власти.

Один известный физик так иллюстрировал своим студентам закон возрастания энтропии: «Это очень просто понять. Выдавите пасту из тюбика, а потом попробуйте вдавить ее обратно». Власть сейчас именно это и пробует, но я почему-то сомневаюсь в успехе такой затеи.

Александр Лебедев

Источник: ehorussia.com