добавить комментарий

Как советская власть расстреляла рабочих

На этой неделе в официальный российский прокат вышел художественный фильм Андрея Кончаловского «Дорогие товарищи» — фактически первое обращение российского кинематографа к истории расстрела демонстрантов в Новочеркасске в 1962 году. Новочеркасские события стали одним из символов недовольства политикой Никиты Хрущева и неумения советских начальников разговаривать с простыми гражданами. Это было не первое и не единственное стихийное выступление против политики властей в СССР, но, возможно, наиболее тщательно замалчиваемый в советское время протест такого рода. Почти тридцать лет обстоятельства новочеркасских событий были засекречены, несколько могил погибших не найдены до сих пор.

В начале 1960-х руководители ЦК КПСС вынуждены были прибегнуть для балансировки экономики к серии непопулярных мер, в том числе денежной реформе (деноминации) 1961 года и повышению цен на мясо, птицу и масло (закупочных и розничных). А доходы рабочих одновременно падали: нормы выработки повышались, расценки — снижались, в результате зарплаты стали меньше. Недостаток продуктов вызывал особенное раздражение на фоне пропагандистских обещаний догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока. Все вместе это, как отмечает историк Владимир Козлов, автор монографии «Массовые беспорядки при Хрущеве и Брежневе. 1953 — начало 1980-х гг.», вызвало массовое недовольство, в том числе и лично Никитой Хрущевым.

Павел Аптекарь

Историк

На этой неделе в официальный российский прокат вышел художественный фильм Андрея Кончаловского «Дорогие товарищи» — фактически первое обращение российского кинематографа к истории расстрела демонстрантов в Новочеркасске в 1962 году. Новочеркасские события стали одним из символов недовольства политикой Никиты Хрущева и неумения советских начальников разговаривать с простыми гражданами. Это было не первое и не единственное стихийное выступление против политики властей в СССР, но, возможно, наиболее тщательно замалчиваемый в советское время протест такого рода. Почти тридцать лет обстоятельства новочеркасских событий были засекречены, несколько могил погибших не найдены до сих пор.

В начале 1960-х руководители ЦК КПСС вынуждены были прибегнуть для балансировки экономики к серии непопулярных мер, в том числе денежной реформе (деноминации) 1961 года и повышению цен на мясо, птицу и масло (закупочных и розничных). А доходы рабочих одновременно падали: нормы выработки повышались, расценки — снижались, в результате зарплаты стали меньше. Недостаток продуктов вызывал особенное раздражение на фоне пропагандистских обещаний догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока. Все вместе это, как отмечает историк Владимир Козлов, автор монографии «Массовые беспорядки при Хрущеве и Брежневе. 1953 — начало 1980-х гг.», вызвало массовое недовольство, в том числе и лично Никитой Хрущевым.

В ЦК и партийные органы поступали письма с просьбой вернуть «сталинские» снижения цен

— пусть и символические, но регулярные; КГБ рапортовало об анонимных листовках с проклятиями в адрес руководства страны.

Рабочие сталелитейного цеха Новочеркасского электровозного завода (НЭВЗ), одного из крупнейших в городе, узнали обе новости с разницей в один день: 31 мая 1962 года — о повышении цен на продукты, 1 июня — о снижении расценок на свой труд. Для такого города, как Новочеркасск, это было драматическим совпадением. Бывшая казачья столица, после войны Новочеркасск стал крупным промышленным центром. Новые заводы образовали отдельный район за рекой Тузлов, население города за счет рабочих и студентов быстро росло (с довоенных времен увеличившись почти в два раза, с 76 тыс. до 145 тыс. человек), но старый жилой фонд был изношен, а нового жилья строилось мало. Тысячи жителей Новочеркасска, в том числе рабочие НЭВЗ, жили в бараках и времянках, многие вынуждены были снимать комнаты в частном секторе, отдавая за жилье ежемесячно от 30 до 50 «новых» рублей — значительную часть семейного бюджета при средней зарплате в 86 рублей. Мясо и молоко и так были малодоступны: в 1961 году житель Новочеркасска жаловался в городскую газету, что

в мясном ларьке на рынке можно купить только «отходы производства мясокомбината — почки, ноги, головы»,

в другой статье бичевали заводские столовые за обвес и нехватку в блюдах положенных по рецептуре мяса, рыбы и масла. Теперь они и вовсе должны были превратиться в роскошь.

НЭВЗ официально числился передовым заводом, но в действительности был одним из самых технически отсталых в городе. Здесь преобладал тяжелый физический труд (в некоторых цехах доля ручного труда достигала 80%), регулярно случались перебои в подаче воды, нарушались требования техники безопасности, зарплата у большинства рабочих оставалась низкой. Следствием этого была высокая текучесть кадров (за 1961 год было уволено больше 3 тыс. человек, принято на работу — около 3,6 тыс.) и нетребовательность к сотрудникам: на НЭВЗ брали и освободившихся из заключения. Попадались среди рабочих и имевшие претензии к власти: бывшие раскулаченные и расказаченные.

Есть версия, что бывшие зэки сыграли важную роль в событиях 1962 года, но, полагает Козлов, криминальный фактор не следует преувеличивать. Доля бывших осужденных в населении Новочеркасска была не критической: на 1 июля 1962 года в городе проживало 1586 бывших осужденных, при том, что только на НЭВЗ (а он был не единственным крупным заводом города) работали порядка 12 тыс. человек. Среди «зачинщиков» волнений было очень мало людей с действительно серьезным уголовным прошлым, а статьи за хулиганство и мелкие хищения были «народными». Поэтому

считать Новочеркасск городом бывших зеков, а протест — их бунтом вряд ли обоснованно.

Это был стихийный, низовой, самоорганизовавшийся протест уставших от тяжелой жизни людей. Как вспоминал потом один из участников событий 1962 года, тогда — рабочий НЭВЗ Петр Сиуда, «ни на начальном этапе возникновения забастовки, ни на протяжении всех дальнейших событий 1-3 июня, не создавалось и не было никаких групп или органов, которые взяли бы на себя ответственность за организацию и проведение выступлений рабочих. Все события происходили именно стихийно, спонтанно. Инициатива кипела и проявлялась снизу, в массе трудящихся. К событиям не был причастен кто-либо со стороны. К ним абсолютно не были причастны и какие-либо «радиоголоса».

Ранним утром 1 июня 1962 года десяток рабочих собрались в сталелитейном цехе и бурно обсуждали объявления о повышении цен на мясо и молоко и снижении расценок на заводе. На призыв начальника цеха успокоиться и приступить к работе они отреагировали в выражениях, которые КГБ в своих документах предпочел опустить. Число собравшихся быстро росло. Вскоре к ним пришел директор завода Борис Курочкин и в ответ на претензии рабочих произнес вошедшие в историю слова: «Не хватает денег на мясо и колбасу — ешьте пирожки с ливером» (впрочем, в разных источниках приводятся немного отличающиеся варианты этой реплики, по смыслу же они совпадают). Такое откровенное высокомерие начальника, его пренебрежение насущными нуждами рабочих их возмутило, они быстро разнесли слова Курочкина по другим цехам.

Вскоре на одном из заводских зданий появился плакат «Мяса, молока, повышения зарплаты!». Одна группа рабочих включила заводской гудок, а другая — тепловозный, остановив для этого поезд Москва-Ростов на железнодорожной ветке позади завода и забросав ее досками. Завод забастовал.

Волнения продолжились перед заводоуправлением, куда прибыл первый секретарь Ростовского обкома Александр Басов. Его попытки увещевать рабочих через громкоговорители не имели успеха, а появление рядом с Басовым оскандалившегося Курочкина только сильнее разозлило рабочих: в партработников полетели камни и бутылки. Они укрылись в здании заводоуправления, откуда их эвакуировали сотрудники КГБ, сумев отвлечь рабочих демонстративной попыткой занять территорию НЭВЗ.

Попытка навести порядок в городе и рассеять недовольных силами милиции провалились:

отряд в 200 милиционеров вынужден был ретироваться с завода.

Власти обратились за помощью к военным Новочеркасского гарнизона, однако они тоже не горели желанием выполнять полицейские функции.

Вечером на стихийном митинге прозвучали призывы не только расширять число участников забастовки, отправив делегации на другие заводы города, но и захватывать здания органов власти в Новочеркасске, а также почту и телеграф, чтобы сообщить о происходящем в Москву. Это было крайне опасно, вспоминал выступивший на митинге Сиуда: он предложил выработать общие требования и идти с ними на следующий день к горкому. Ночью Сиуду арестовали.

В Москве же и без захвата протестующими телеграфа и почты уже знали о том, что происходит в Новочеркасске. О том, насколько серьезно партийные начальники восприняли первый день выступлений рабочих, говорит состав отправленной в тот же день в Новочеркасск делегации: члены Президиума ЦК Фрол Козлов, Анастас Микоян, Андрей Кириленко и Дмитрий Полянский, секретарь ЦК Александр Шелепин и первый заместитель председателя КГБ Петр Ивашутин.

Подпишитесь на рассылку «Проекта»

Подписаться

Утром 2 июня большая колонна работников НЭВЗ, а также заводов №17 и «Нефтемаш» вышла из заводского района за рекой и направилась в центр Новочеркасска с красными флагами и портретом Ленина. Это было мирное шествие: рабочие пытались защитить себя символами Советской власти, продемонстрировать лояльность ей и дать понять, что они не посягают на существующий порядок, а просят обратить внимание на свое неблагополучие — для этого они хотели встретиться с Козловым и Микояном.

Однако испуганные власти уже решились пустить в ход оружие. Заместитель командующего Северо-Кавказским военным округом генерал-лейтенант Матвей Шапошников впоследствии рассказывал, что получил приказ от командующего округом генерала-полковника, дважды Героя Советского Союза, Иссы Плиева не пропускать демонстрантов по мосту через реку Тузлов, а после ответа, что солдаты не смогут сдержать многотысячную толпу — обещание прислать танки. Однако Шапошников, боевой генерал Великой Отечественной, удостоенный звания Героя Советского Союза за форсирование Днепра и удержание плацдарма в сентябре 1943 года, проявил настоящее гражданское мужество: он ответил своему непосредственному начальнику, что не видит противника, которого следует атаковать тяжелыми машинами. И протестующие, миновав танки, пошли дальше.

Вскоре колонна рабочих, за время шествия по городу пополнившаяся горожанами (в том числе с детьми), студентами вузов и техникумов и маргиналами, подошла к зданию горкома и спонтанно захватила его. Как сообщал впоследствии в докладной записке первый заместитель председателя КГБ Ивашутин, «когда толпа подошла к горкому партии, наиболее озверевшие хулиганы и зачинщики начали бросать камни, палки в двери и окна, сломили сопротивление охраны и проникли внутрь здания,

выбили окна, испортили мебель, срывали портреты и руководителей партии и выбрасывали их из окна,

избивали партийных и советских работников и сотрудников КГБ, находившихся в помещении».

Погром в здании горкома партии радикализировал толпу. Она попыталась захватить конторы Госбанка и здание горотдела милиции, чтобы освободить задержанных накануне забастовщиков.

Тем не менее делегации из девяти человек удалось встретиться с Козловым и Микояном. Как рассказывал уже в 1990-е годы находившийся в июне 1962 года в комнате, где шли переговоры, бывший начальник Ростовского управления КГБ Юрий Тупченко, среди представителей демонстрантов «были две или три девушки. Один из мужчин был изрядно пьян. Представился — «Жуков» и нецензурно выражался. Разговор шел о бедственном положении рабочих, жителей города. Запомнилась фраза одного из членов делегации:

«У нас хорошо живется лишь Юрке Гагарину да Маньке буфетчице».

Встреча не привела к каким-либо результатам (правда, по словам Тупченко, делегация не требовала от членов правительства выступить перед демонстрантами, Козлов призвал их самих успокаивать людей на площади и призвать прекратить «беспорядки»). Как рассказал потом коллегам один из представителей митингующих на той встрече Борис Мокроусов, он разговаривал с Козловым и Микояном открыто и прямо, «ударяя кулаком о кулак» — «сам не знаю, как меня там не арестовали» (его арестовали, но 4 июня). Но посланцы Кремля не восприняли делегатов всерьез, а кроме того, они были испуганы действиями демонстрантов и в разговоре с Хрущевым получили санкцию на применение силы и ведения огня на поражение.

Для взятия захваченного демонстрантами здания горкома и заполненной народом площади перед ним штаб отправил несколько групп военных с автоматами. Но толпа не хотела расходиться —

даже услышав несколько предупредительных очередей в воздух, люди подумали, что стреляют холостыми.

Но этими выстрелами тем не менее были задеты несколько человек, в том числе, как потом утверждали очевидцы, и дети, которые наблюдали за событиями на площади, сидя на деревьях — это могли быть ребята из детдомов в центре Новочеркасска, увязавшиеся за колонной протестующих (по официальным данным, самой юной жертве было 16 лет).

Но больше всего человек, похоже, пострадало от группы людей в военной форме, открывшей стрельбу с крыши здания горкома: как пишет историк советских протестов Владимир Козлов, это была часть внутренних войск МВД. Толпа отхлынула от здания, люди побежали, стрельба продолжалась. По разным оценкам, на месте погибло от 23 до 28 мирных жителей (в том числе не участвовавших в демонстрации зевак или просто случайно оказавшихся в центре города людей), еще 90 было ранены; среди военных ранения получили 35 солдат. Если бы генерал Шапошников выполнил приказ бросить против демонстрантов танки, счет жертв, по оценке самого военного, мог бы идти на тысячи.

Раздраженные и напуганные массовым стихийным протестом, советские власти засекретили всю информацию о новочеркасских событиях. Жертв спешно и тайно захоронили в разных городах Ростовской области (большая часть захоронений была найдена только в 1990 году), с очевидцев и милиционеров брали обязательства о неразглашении, газеты молчали, а в городе работали глушилки, чтобы информация о расстреле демонстрации не попала на Запад. Но процесс над участниками протестов был открытым — он начался уже через два месяца, в августе 1962 года, и занял всего несколько дней. Семь человек приговорили к смертной казни за бандитизм и организацию массовых беспорядков, 82 человека получили от 10 до 12 лет за участие в них, еще 25 — меньшие сроки за «злостное хулиганство». По другим данным, осужденных было еще больше, но судили их не в Новочеркасске, а в других городах, по месту жительства. От рабочих и трудовых коллективов на собраниях требовали одобрить приговор.

Генерала Шапошникова в 1966 году уволили из армии, а позднее пытались судить по новой, семидесятой, статье УК РСФСР «Антисоветская агитация» — за «клеветнические» письма руководству страны. Дело в итоге закрыли — уж слишком дико было судить по такой статье Героя Советского Союза, пролившего кровь за Родину, но из партии Шапошникова исключили.

Директора НЭВЗ Бориса Курочкина сняли с должности и также исключили из партии.

Петр Сиуда был осужден на 12 лет строгого режима.

Борис Мокроусов был расстрелян.

О том, что произошло в Новочеркасске в 1962 году, в СССР почти тридцать лет будут ходить только обрывочные слухи. Открыто о протестах и расстреле протестовавших стали говорить только в конце 1980-х, тогда же местные активисты стали искать могилы погибших. Уголовное дело против Хрущева, Козлова и др. было открыто Главной военной прокуратурой в 1992 году и закрыто в 1994 в связи со смертью фигурантов. В 1996 году все осужденные по делу о событиях в Новочеркасске были реабилитированы первым президентом России Борисом Ельциным.

Крупнейшие волнения в СССР в 1950-60-е гг.Тбилиси, Грузинская ССР

5-11 марта, 1956 г.

Повод: Слух о секретном письме ЦК КПСС с критикой Сталина

Причина: Недовольство части населения Грузии критикой Сталина, рост националистических настроений

Лозунги: Прекращение критики Сталина, требования отставки нового руководства КПСС

Число участников: До 70 000 человек

Пострадавшие участники: По разным данным от 60 до 150 человек убиты, ранены от 100 до 1000 человек

Пострадавшие милиционеры и военные: 146 человек

Осуждено: Неизвестно

Грозный, Чечено-Ингушская АССР

23-28 августа 1958 г.

Повод: Убийство рабочего Евгения Степашина в бытовой ссоре.

Причина: Обострение отношений между жителями, приехавшими в республику после марта 1944 г. с возвратившимися из ссылки чеченцами и ингушами

Лозунги: Обратное переименование республики в Грозненскую область, прекращение приема возвращавшихся из ссылки, приезд комиссии из Москвы

Число участников: До 1500-2000 человек

Пострадавшие участники: 2 убитых, около 30 раненых

Пострадавшие милиционеры и военные: 4 человка

Осуждено: 58 человек

Темиртау, Казахская ССР

1-3 августа 1959 г.

Повод: Задержание группы рабочих

Причина: Плохие бытовые условия, отсутствие реакции на жалобы рабочих

Лозунги: Требования улучшить бытовые условия, реагировать на жалобы

Число участников: До 1500 человек

Пострадавшие участники: 11 убитых, 32 раненых

Пострадавшие милиционеры и военные: 109 человек

Осуждено: 42 человека

Новочеркасск, РСФСР

1-3 июня 1962 г.

Повод: Снижение расценок, презрительная реплика директора завода

Причина: Плохие бытовые условия, недостаток продуктов, низкие зарплаты

Лозунги: Улучшение снабжения, требования справедливого распределения продуктов и социальных благ

Число участников: До 10 000 человек

Пострадавшие участники: От 23 до 28 убитых, 90 раненых

Пострадавшие милиционеры и военные: 35 человек

Осуждено: 122 человека, в том числе 7 — к смертной казни

Источник: Козлов В. А. Массовые беспорядки при Хрущеве и Брежневе. 1953 — начало 1980-х гг. М., 2010.

Источник: Проект.Медиа